Глава 5. жены, рабы и

Квітень 16, 2018

Глава 5. Жены, рабы и наёмные рабы

1

История сексуального договора имеет основополагающее значение для понимания современного патриархата, но мир, в котором классики договора рассказывали свои истории, во многих отношениях чужд тому социальному миру, в котором мы живем сегодня. На момент смерти Руссо в 1778 году, экономическое производство еще не было полностью отделено от домашнего хозяйства, капиталистический рынок все еще формировался как независимая сфера деятельности, а семьи, наряду с хозяином, его женой и детьми, включали слуг, подмастерьев и рабов. На первый взгляд, современная патриархатная семья у классических теоретиков договора ничем не отличается от до- современной ее формы или от филмеровской семьи, поскольку члены ее все те же. .Важнейшее отличие состоит в утверждении, что современная семья берет свое начало в договоре, а не в производительной силе отца. Гражданский глава семьи получил свое право на жену посредством договора, его право на слугу также было договорным, и согласно некоторым классикам договора и защитникам американского рабства, таковым же было и его право на раба. Многие фигуры, бывшие членами семьи в XVII и XVIII веках, постепенно исчезали со сцены, пока центральное место не заняла пара муж и жена, а семейные отношения не стал определять брачный договор.

Старые семейные договоры между хозяином и его (гражданским) рабом, а также хозяином и его слугой были трудовыми договорами. Рабы и слуги трудятся по приказу своих хозяев. Брачный договор тоже своего рода трудовой договор. тоже разновидность трудового договора. Стать женой означает стать домохозяйкой, то есть жена это та кто работает на мужа в семейном доме. Но работницей какого рода является жена (домохозяйка)? Чем супружеский трудовой договор схож, а чем отличается от других семейных трудовых договоров, или от нынешнего договора о найме? Какую форму подчинения подразумевает бытие женой (домохозяйкой)? Какое значение имеет тот факт, что только женщины становятся женами (домохозяйками)? За последние три века, феминистки сравнивали жен с рабами, слугами и преобладающее на сегодняшний день сравнение с рабочими. Но ни одно из этих сравнений, взятое по отдельности, не даёт полной картины патриархатного порабощения.

Феминистки, в своих рассуждениях, обычно не принимают во внимание сходство и различие между рабами, слугами и работниками, а также то, может ли подчинение жен пролить свет на другие формы подчинения. Тому факту, что гражданские рабы, слуги, рабочие и домохозяйки сформированы посредством контракта тоже не придают большого значения. В отсутствие знания истории сексуального договора, классификация контрактов, таких как, например, брачный, или договор между хозяином и слугой, может показаться произвольной. Рассмотрим следующее определение из Трактата о праве в домашних отношениях, опубликованного в США в 1874 году: хозяин это тот, кто имеет законную власть над другим; а лицо, над которым такая власть может правомерно осуществляться, является его слугой. Согласно этому определению, гражданский раб, жена или работник являются слугами. Книга также включает пространные рассуждения об ограничениях, которые налагает статус замужней женщины, и это не оставляет сомнений в том, что жена была слугой своего мужа. Хотя ее и классифицируют иначе. Мужей и жен рассматривают отдельно от хозяев и слуг. Автор простодушно замечает, что отношения хозяина и слуги подразумевают две стороны, которые находятся в неравном положении в своих общих делах; но, естественно, не так, как в других домашних отношениях, Теоретически, эти отношения враждебны духу свободных институтов[1].

Свободные институты предполагают равенство сторон. Домашние отношения между хозяином и рабом и хозяином и слугой, отношения между неравными, уступили место отношениям между капиталистом или работодателем и наемным рабочим или работником. Производство перекочевало из семьи на капиталистические предприятия и мужчины, ранее работавшие дома, стали рабочими. Наемный рабочий теперь имеет гражданский статус равный статусу нанимателя в общественной сфере капиталистического рынка. Жена (домохозяйка) остается в частной домашней сфере, но неравноправие домашней жизни естественно и, следовательно, не умаляет универсальное равенство публичного мира. Брачный договор это единственный сохранившийся пример домашнего трудового контракта, следовательно, супружеские отношения смело могут рассматриваться как рудимент до-современного домашнего порядка, как феодальный реликт, или аспект старого мира статуса, еще не преобразованного контрактом. Иногда феминистки, описывая современную жену, сравнивают ее с крепостным крестьянином и утверждают что семья это квази-феодальный институт. [2]. С другой стороны, социалисты, отвергая утверждение, о том что рабочий является свободным трудящимся, утверждали, что несвободный труд это не феодальный рудимент, а неотъемлемая часть капиталистических отношений. Как же в таком случае должны характеризоваться капиталистические отношения? Один писатель утверждает, что при капитализме статусные отношения являются способом достижения договорных отношений [3]. Если жена мало чем отличается от крепостного, то это не оттого что феодальные отношения сохранились до наших дней; трудовой договор также не происходит от статусных отношений. Современный брак и трудовая занятость основаны на договоре, однако, это не означает, что, фактически, все сходство со старыми формами (несвободного) статуса исчезло. Договор является специфически современным средством создания отношений подчинения, но, поскольку гражданское подчинение порождено договором, его представляют как свободу. Рассуждения о феодальных пережитках и статусе игнорируют аналогии и противоречия, созданные первоначальным договором. Договорные отношения получили свое значение не от старого мира, но по контрасту с отношениями в частной сфере.

Частные домашние отношения также возникают из договора, но смысл брачного договора, договора между мужчиной и женщиной, очень отличается от смысла договоров заключаемых мужчинами в публичной сфере. Брачный договор отражает патриархатный естественный порядок, воплощенный в первоначальном договоре. Посредством брачного договора создается разделение труда по половому признаку. По Гоббсу, в естественном состоянии, когда мужчина завоёвывает женщину (заключает с ней договор), он становится ее господином, а она его служанкой. В гипотетической истории развития гражданского общества, Руссо говорит, что женщина должна присматривать за хижиной, а в Юлии, или Новой Элоизе Юлия ежедневно управляет домашним хозяйством в Кларане. Недавно эта история была пресказана на новый лад учеными социо-биологами. Гипотеза Э. О. Уилсона о возникновении современного полового разделения труда на самых ранних этапах истории человечества утверждает, что разделение является неизбежной частью человеческого существования. Гипотеза начинается с констатации того факта, что, как и другие крупные приматы, люди размножаются медленно:
Сначала матери девять месяцев вынашивают плод, а затем их обременяют маленькие дети, которых необходимо кормить молоком многократно в течение дня. Женщинам в группе охотников-собирателей выгодно хранить верность мужчинам, ведь взамен мужчины будут обеспечивать их мясом и шкурами, при этом разделяя труд по воспитанию детей. Мужчины в свою очередь тоже получают выгоду, приобретая сексуальные права на женщин и монополизируя их экономическую производительность. [4].

Иными словами, наука показывает, что наша общественная жизнь основана на сексуальном договоре, который предусматривает упорядоченный доступ к женщинам, и разделение труда, в котором женщины подчинены мужчинам.

У Зильбурга, в интерпретации первичной сцены, женщины в семье становятся сексуальными и экономическими рабынями. Социалист-кооперативист Уильям Томпсон предложил похожую гипотезу о происхождении брака. Он утверждал, что, в начале превосходство в физической силе и хитрость помогли мужчинам поработить женщин. И если бы мужчины не зависели от женщин в удовлетворении своих сексуальных потребностей, то использовали бы их как простых работниц. Если бы у мужчин не было сексуального влечения и если бы продолжение рода не зависело от участия мужчин в форме, которая приносит сексуальное удовлетворение, то не было бы необходимости в институте, в котором каждый мужчина порабощает женщину для упрочнения своего положения, и называет это договором. Женщины распределены между мужчинами, … один слабый всегда соединен и подчинен одному сильному [5]. Позже, в XIX веке Джон Стюарт Милль выдвинул аналогичный довод; с самой ранней зари человеческого общества каждая женщина (из-за ценности, придаваемой ей мужчинами, в сочетании с ее более низкой мышечной силой) находилась в состоянии зависимости от определенного мужчины … [Брак] это примитивное состояние вечного рабства … [он] не утратил налет первобытной жестокости [6].

До конца XIX века правовое и гражданское положение жены напоминало рабское. Согласно общему праву и статусу замужней женщины жена, как и рабыня, была мертва в гражданском смысле. По закону, раб не существовал отдельно от хозяина, а муж и жена становились одним существом мужем. Женщинам, принадлежащим к высшему и среднему классу, избежать всей строгости юридической фикции о брачном единении, помогало право справедливости, которое позволяло использовать трасты и добрачные контракты. [7]. Но такие исключения (для сравнения: не все рабовладельцы использовали свою власть в полной мере) не умаляют силу института ковертюры, как напоминание об условиях брачных отношений, созданных (историей о) первоначальном договоре. Сэр Генри Мэн отмечает в Древнем праве:
Я не знаю, как можно еще более ярко и отчетливо представить себе функционирование и природу древней Patria Potestas, кроме как размышляя о привилегиях мужа, возложенных на него подлинным английским общим правом, и вспоминая строгую последовательность, с которой закон возлагает на жену полное подчинение ему [8].

Примечания:

[1] J. Schouler, A Treatise on the Law of the Domestic Relations, 2nd edn (Boston, Little, Brown and Co., 1874), pt VI, ch. 1, p. 599.
Дж. Шулер Трактат о праве в домашних отношениях, ч. VI, гл. 1, стр. 599.

[2] M. Eichler, The Double Standard (London, Croom Helm, 1980), pp. 1067.
М. ЭйхлерДвойной стандарт, стр. 106-7.

[3] P. Corrigan, Feudal Relics or Capitalist Monuments: Notes on the Sociology of Unfree Labour, Sociology, 11, 3, (1977), pp. 438, 449. See also R. K. Aufhauser, Slavery and Scientific Management, Journal of Economic History, 33, 4 (1973), pp. 81124.
П. Корриган Феодальные реликвии или капиталистические монументы: записки по социологии несвободного труда, стр. 438, 449. Также см. Р. К. Ауфхаузер Рабство и научное управление, стр. 811-24.

[4] Cited in R. Scruton, Sexual Desire: A Moral Philosophy of the Erotic (New York, The Free Press, 1986), p. 186.
Процитировано у Р. Скрутона Сексуальное желание: нравственная философия эротики, стр. 186.

[5] W. Thompson, Appeal of One Half the Human Race, Women, Against the Pretensions of the Other Half, Men, to Retain Them in Political, and Thence in Civil And Domestic, Slavery (New York, Source Book Press, 1970), pp. 545.
У. Томпсон Обращение к одной половине человеческого рода, женщинам, против притязаний другой половины мужчин, стр. 54-5.

[6] J. S. Mill, The Subjection of Women, in Essays on Sex Equality, ed. A. S. Rossi (Chicago, University of Chicago Press, 1970), p. 130.
Дж. С. Милль Подчиненность женщин, стр. 130.

[7] See N. Basch, Invisible Women: The Legal Fiction of Marital Unity in Nineteenth-Century America, Feminist Studies, 5, 2 (1979), pp. 34666.
См. Н. Баш Невидимые женщины, стр. 246-66.

[8] Sir H. Maine, Ancient Law (London, J. M. Dent and Sons, 1972), pp. 934.
Сэр Генри Мэн Древнее право, стр. 93-4.

Перевод: Леся Алам
Редакция: Светлана Куприн

Переведенную часть книги можно найти здесь:

No Comments

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *